Любушка!
"Коралловая сказка" - любимое настроение этих февральских дней дыма и зеркал:
пуха тумана и искрящихся солнечных игл...)
* * *
Прибой курчавился у скал, —
Протяжен, пенен, пышен, звонок…
Мне Вашу дачу указал —
Ребенок.
Невольно замедляя шаг
— Идти смелей как бы не вправе —
Я шла, прислушиваясь, как
Скрежещет гравий.
Скрип проезжающей арбы
Без паруса. — Сквозь плющ зеленый
Блеснули белые столбы
Балкона.
Была такая тишина,
Как только в полдень и в июле.
Я помню: Вы лежали на
Плетеном стуле.
Ах, не оценят — мир так груб! —
Пленительную Вашу позу.
Я помню: Вы у самых губ
Держали розу.
Не подымая головы,
И тем подчеркивая скуку —
О, этот жест, которым Вы
Мне дали руку.
Великолепные глаза
Кто скажет — отчего — прищуря,
Вы знали — кто сейчас гроза
В моей лазури.
От солнца или от жары —
Весь сад казался мне янтарен,
Татарин продавал чадры,
Ушел татарин…
Ваш рот, надменен и влекущ,
Был сжат — и было все понятно.
И солнце сквозь тяжелый плющ
Бросало пятна.
Все помню: на краю шэз-лонг
Соломенную Вашу шляпу,
Пронзительно звенящий гонг,
И запах
Тяжелых, переспелых роз
И складки в парусинных шторах,
Беседу наших папирос
И шорох,
С которым Вы, властитель дум,
На розу стряхивали пепел.
— Безукоризненный костюм
Был светел.
28 июня 1914
Марина Цветаева
БУРАН
В снеговых заносах, в каторжном буране
Спотыкается этап. Пощады нет;
Падаю, но не сдаюсь Фатаморгане:
Быль была, но ей уж сотни лет.
То они в бреду бредут меж нами,
Или это мы парим меж них:
Франции, звались они сынами,
Императора, кем бредил Меттерних.
По снегу в лаптях и летних макинтошах, -
На дуге надежды зги уж не видать,
Но незримых шапок гренадерских ношей, -
Радугой восходит благодать.
То истории буран летит над нами,
Агасферову мы обгоняем тень,
То Летучего Голландца призрачное знамя, -
Жизни жабры дышат только снами,
Я во сне этапный вижу день!
Конец 1930-х
Анастасия Цветаева
